Сундук (2024)

Вот набросок, без лишней полировки, как и просил.

---

Жилой комплекс «Ханган Парк», четвёртый корпус. Там, на четырнадцатом этаже, Но Вон (тридцать два года, хроническая бессонница, работает копирайтером в агентстве с видом на мусоросжигательный завод) каждый вечер открывает дверь кладовки. Внутри — не велосипед, не коробки с новогодними гирляндами, а массивный деревянный сундук. Крышка глухо стучит, когда он её поднимает. Внутри — не его вещи. Фотографии мужчины в куртке с пятном от кофе возле ворот Сеульского университета, детский рисунок (синий домик, оранжевое небо), початая пачка сигарет «This». Он никогда не курит. Каждую среду, ровно в 22:15, Но Вон достаёт оттуда вымышленные воспоминания и вклеивает их в свой ежедневник. «Сегодня, — пишет он, — мы с Со Джэ поссорились на автобусной остановке у станции Синчхон. Она сказала: «Ты вечно смотришь сквозь меня». Я молчал, смотрел на лужи после дождя».

Сама Со Джэ (двадцать семь лет, администратор в стоматологии «Смайл») приходит к нему в квартиру раз в три дня. Никогда не здоровается. Проходит сразу на кухню, включает чайник, ставит кружку с трещиной на подоконник. «Выбросил бы уже», — говорит она про сундук. Но Вон пожимает плечами: «Он держит всё внутри». Они пьют зелёный чай с жасмином, молчат. Со Джэ иногда трогает пальцами край его рубашки, но когда он пытается взять её за руку — отдёргивает. Однажды он замечает у неё на запястье свежий синяк, похожий на отпечаток чужих пальцев. «Упала», — отвечает она и допивает чай залпом, хотя он ещё горячий. Но Вон не спрашивает больше. Он просто пишет в ежедневнике другую версию: «Мы помирились. Я купил ей сладкую вату в парке Йоидо. Сахар прилип к её губам, и я поцеловал её, пока никто не смотрел».

Сундук начинает влиять на реальность. Но Вон замечает, что авария на мосту Мапхо, о которой он написал на прошлой неделе (синий грузовик, три пострадавших), действительно случилась, но на день раньше, и пострадало пять человек. Пак Чин, сосед снизу, завсегдатай круглосуточного магазина, однажды стучит к нему в три ночи. «Ты опять шумишь? Я слышал, как ты двигаешь мебель». Но Вон не двигал. Сундук стоит на месте, но из-под крышки сочится слабый, едва уловимый запах сырости и старой бумаги. Он открывает его — внутри лежит незнакомая флешка. На ней один файл: видео, где Со Джэ, вся в слезах, стоит на краю крыши того же четвёртого корпуса. Внизу пробки, сигналят машины. Он бежит к лифту, но двери не открываются — кабина застряла между третьим и четвёртым этажом. Слышно только, как за шахтой кто-то кричит. Не её голос. Мужской.

Второй этап. Но Вон едет в Пусан, на адрес, который он нашёл в подкладке куртки из сундука — мотель «Санни». Там его встречает хозяйка, госпожа Кан (пятьдесят лет, намотанный на голову платок с оленями). «А, это ты, — говорит она, жуя рисовую лепёшку. — Твоя девушка забыла у меня свой альбом. Год уже лежит». Альбом — старый, потрёпанный, с наклейками айдолов. Внутри всё те же фотографии: мужчина в кофейной куртке, только теперь Но Вон видит его лицо. У него шрам над бровью, и он держит за руку девочку лет семи. Девочка похожа на Со Джэ. На обратной стороне снимка подпись: «Намсан, 2015. Не плачь, доча». Но Вон звонит Со Джэ. Она не берёт трубку. Он пишет сообщение: «Кто этот мужчина?» Ответ приходит через час, одной строкой: «Верни то, что взял». Но он ничего не брал. В этот же вечер, сидя в закусочной на рынке «Кукче», он замечает за соседним столиком Пак Чина. Тот делает вид, что читает меню. Но Вон подходит, садится напротив. «Ты следишь за мной?» — спрашивает он. Пак Чин снимает очки, протирает их салфеткой с разводами кимчи. «Нет, — отвечает он. — Я следую за вещами, которые ты неправильно помнишь. Сундук нельзя открывать. Ты переписываешь людей».