Восточная одиссея (1 сезон)

Чэнь Сяо, двадцатишестилетний безработный из Пекина, просыпается в луже воды посреди рисового поля уезда Чайсан — из одежды только рваная майка и семейные трусы с таксой. Он думал, что перебрал с дешевым пивом «Тяньюань», но местный крестьянин по имени Ван, швырнув в него репу, кричит: «Ты похитил тело нашего господина Чжоу Юя!». Оказывается, Чэнь угодил прямиком в 208 год н.э., в тело того самого стратега эпохи Троецарствия. В доме Чжоу Юя — запах сырой земли и пережаренной рыбы, служанка Цуйэр каждое утро подает ему миску холодной каши из гаоляна, хотя Чэнь просит хотя бы яичницу. Он пытается объяснить, что никакой он не гений, просто в школе учил «Троецарствие» по комиксам, но генерал Хуан Гай — мужик со шрамом на скуле — тычет в него алебардой: «Или ты придумаешь, как сжечь корабли Цао Цао, или я лично отрежу тебе уши».

Чэнь понимает: битва при Красной скале на носу, а он не помнит ни одной даты. Он лазает по местной библиотеке с пыльными свитками — там даже нет туалетной бумаги, вместо нее мох. Тогда Чэнь решает действовать по наитию: приказывает собрать три сотни пустых керамических кувшинов из-под вина, набивает их соломой и серой, привязывает к плотам. Генерал Чжоу (настоящий, который из прошлого) временно вытесняет Чэня из тела по ночам и орет на него внутренним голосом: «Ты идиот, ветер дует с запада, мы сожжем свой же флот!» Но Чэнь вспоминает уроки в школе — «течение Янцзы зимой меняется». В ночь перед боем он тайком меняет якоря, просит рыбаков привязать к мачтам мокрые сети. Утром флот Цао Цао подходит, и Чэнь, стоя на берегу в одних штанах с чужого плеча (свои прожег о костер), орет через рупор: «Эй, там с варениками с луком переборщили!» — это он прочитал в свитках про злую шутку про Цао Цао. Поджег удается, но в суматохе Чэнь падает с утеса в воду, а очнувшись, видит над собой лицо той самой Цуйэр, которая теперь говорит: «Господин Чжоу велел передать — тостер ваш мы нашли в зарослях, я его в чулан поставила».