Миллионы людей во всем мире периодически играют в онлайн игры, так что сериал «Легкая улыбка покоряет мир» является не только успешным, но еще и актуальным творением китайского кинематографа. Когда студент по имени Сяо Най впервые увидел Бэй Вэйвэй, то он был покорен не хрупкой девичьей красотой, проникновенным глубоким взглядом или иссиня-черными волосами. Больше всего очаровали парня тонкие пальцы девушки, которые порхали над игровой клавиатурой, словно экзотические птички колибри. Тогда Сяо
Ли Вэй, 34-летний пекарь из Чэнду, каждое утро замешивал тесто в крохотной пекарне на углу улицы Цзиньли. Его жена Мэйлин, учительница младших классов, копила деньги на операцию их сына Сяоюя — у мальчика обнаружили порок сердца. После смены Ли заходил в больницу, пахнущую антисептиком и лапшой быстрого приготовления, и гладил спящего сына по влажному от жара лбу. «Если бы я мог продать даже свои кости…» — бормотал он, разглядывая счет за лечение. Однажды за пекарней, в переулке с треснувшими
Чан Лэ, дочь императора из династии Цинь, впервые столкнулась с дворцовыми интригами, когда нашла в своих покоях обрывок письма с печатью канцлера Лю Цзыи. Она спрятала его под нефритовой шкатулкой для румян, пока служанка Сяо Лань наливала чай с жасмином. «Говорят, в храме Байхэ сегодня видели солдат с севера», — пробормотала девушка, поправляя шелковый пояс принцессы. Чан Лэ, игнорируя дрожь в пальцах, отправилась в зал для аудиенций, где генерал Ли Минь, ее давний наставник, демонстративно
В приморском городке Циньчжоу Сяо Лань, 19 лет, подрабатывает в крошечной кофейне «Лунный причал». Каждое утро она протирает стеклянные банки с чайными смесями, пока владелица, тетя Су, ворчит на сломанную кофемашину. В дождливый четверг парень в мокром худи — Цзян Чэнь, студент-архитектор из местного университета — заказывает эспрессо и роняет ключи от общежития в лужу сиропа. *«Вытирать будете или просто сфотографируете на память?»* — усмехается он, протягивая Сяо Лань смятый бумажник вместо
Ли, худой парень в заляпанном маслом комбинезоне, копался в разобранных часах на столе из ящиков. Его сестра Мэй, обмотавшая волосы красным шарфом, пинала ржавый болт ногой: "Снова застрял на шестерёнках? Может, проще новый механизм стащить?" "В Нижнем только хлам", — бурчал он, вытирая руки о штаны. На рассвете Ли пролез через треснувшее зеркало в заброшенной прачечной — дверь в Верхний город, где улицы блестели как surgical steel. Там он выковырял из фонтана синий
В дождливом городке Линьцюань местный аптекарь Цзян Шуи находит тело старика с высохшими крыльями вороны, зажатыми в кулаке. Его племянница, 16-летняя Сяоли, замечает на спине покойного татуировку с числом «2987» и прячет обрывок письма с фразой: *«Жэньчжоу знает, где прячут ключи от склада с опиумом»*. На рынке рыбак Лю Бо хрипит ей вслед: *«Твой дядя рылся не в тех архивах»*, поправляя корзину с угрями, пахнущими тиной. Сяоли пробирается в муниципальный архив через заднюю дверь с отколотой
Линь Мэй, дочь императора династии Мин, уже три года не спит больше часа за ночь. Вместо подушек в её покоях лежат стопки исписанной бумаги — она рисует карты дворцовых коридоров, отмечая красными чернилами места, где гаснут свечи раньше времени. Каждое утро служанка Сяо Фэн находит её в библиотеке, спящей лицом в развернутом свитке «Анналов Западного края», а на полу — крошки от миндального печенья, которое Линь Мэй ворует с кухни. «Снова крысы шуршали?» — ворчит Сяо Фэн, поправляя серебряные
Ли Вэй, владелец крохотной пекарни в переулке Чэнду, каждое утро замешивал тесто под треск радио с прогнозом погоды. Его дочь Сяолин, 14 лет, протирала полки с имбирным печеньем, пока учила вслух английские слова: *"Profit – прибыль. Dad, они опять звонили насчёт аренды?"* В углу висела потёртая куртка покойной жены – Ли никогда не убирал её, будто ждал, что та вдруг натянет её на плечи. Чжань Хай, сосед-адвокат с кофе в бумажном стаканчике, врывался без стука: *"Суд назначили на
Ли Минь, парень с обветренным лицом, с утра зашивал дыру на походном мешке, пока его младшая сестра Сяо Лан готовила рисовую кашу с сушёной рыбой. В деревне Циньшуй говорили, что за перевалом видели теней с красными глазами — тех, что утащили скот и старика Фэна. «Если не вернусь к полнолунию, отдай козу дяде Лю», — бросил Ли Минь, закидывая за плечо мешок с гвоздями и медными монетами для обмена. На третьи сутки он наткнулся на слепого торговца талисманами у брода: «Ищешь пропавших? — тот
Всё вращалось вокруг молодого парня по имени Су. Он варил лапшу в захудалой харчевне на краю пустыни, вывеска скрипела на ветру. Его жизнь — это мука на столе, постоянные долги и редкие путники. Всё изменилось, когда в лавку ввалился странный тип в развевающемся плаще — это был Принц Туманов, благородный разбойник. Он не просто поел, а оставил Су странный свиток с картой, бормоча что-то про «сокровище Лоулань» и «ключ у того, кто не знает страха». Их пути странным образом сплелись. Вместе с
Ли Бо, молодой поэт без гроша, целыми днями торговал на улицах Чанъаня дешевыми хвалебными стишками. "Двадцать монет за оду твоей бороде, почтенный господин!" — кричал он прохожим. Его сосед, портной Лу Цю, тихо шил в своей мастерской, закусывая лепешкой с луком, и лишь изредка поглядывал на висевшую на стене нефритовую брошь — единственную память о матери. Всё изменилось, когда в город ворвалась раненная стрелой белая журавлиха. Лу Цю, не раздумывая, спрятал её в своей лавке под
Чэнь Сяо, двадцатишестилетний безработный из Пекина, просыпается в луже воды посреди рисового поля уезда Чайсан — из одежды только рваная майка и семейные трусы с таксой. Он думал, что перебрал с дешевым пивом «Тяньюань», но местный крестьянин по имени Ван, швырнув в него репу, кричит: «Ты похитил тело нашего господина Чжоу Юя!». Оказывается, Чэнь угодил прямиком в 208 год н.э., в тело того самого стратега эпохи Троецарствия. В доме Чжоу Юя — запах сырой земли и пережаренной рыбы, служанка