Толчок в спину - и вот он уже не школьник, а номер в списке воспитанников исправительного лагеря. Подростка Брэда Ландерса везут в пустыню, на заброшенное ранчо, где держат малолетних преступников. Здесь нет решёток, но границы жёстче бетона: выживает тот, кто сильнее, а слабого сломают в первый же день. У каждого за плечом своя беда, и Брэд носит внутри трагедию, которая привела его сюда. Лагерь не лечит, он ломает. Чтобы не стать жертвой, приходится учиться бить первым. Жестокость здесь - не
Ветеран возвращается в Нью-Йорк, но война остаётся с ним. Она живёт в его теле, в воспоминаниях, в том, как он смотрит на прохожих. Обычная жизнь кажется чужой, а попытки объяснить пережитое разбиваются о стену непонимания. Единственный язык, который он знает теперь, - это язык боли. Вместе с другими такими же, как он, ветеранами, он находит странный способ говорить о войне. Они создают искусство, которое не похоже на привычные картины. Их работы грубы, пугающи и не предназначены для галерей.