Они поженились сразу после института - и с тех пор каждый день длится негласный спор, кто из них больше отдаёт, а кто забирает. Аня ревнует к каждой улыбке, брошенной не ей, и видит соперниц там, где их нет. Дима задыхается от её карьерных успехов: его собственная работа менеджером не приносит ни денег, ни гордости. Подруги вплетают в разговоры ядовитые замечания, мать не скрывает недовольства, и трещина в браке ширится с каждым днём. Однажды Аня спешит домой с новостью о беременности, но
Кирилл чинил старый «Жигули» в гараже на Уралмаше, когда в голове всплыл образ матери — только она почему-то стояла у плиты в синем халате, который никогда не носила. Потом звонок: друг Максим, сварщик с соседней улицы, позвал в «Калину» на пирожки. За столиком с липкой скатертью Макс тыкал вилкой в салат из свёклы: «Ты вчера опять про ту квартиру в Свердловске-44 трещал? Её снесли в девяностых, я тебе сто раз говорил». Кирилл молча разминал в кармане ключ от нынешней квартиры — на брелоке была
Лида в резиновых сапогах стоит посреди пасеки, поправляет промасленный платок на голове. В руках — дымарь, шипит, как змея. Ульи с трещинами, покосились от времени. Из города приехал Сергей, в кожаном пиджаке, который скрипит на морозе. «Топор заржавел в сарае, — бросает он, пиная рыхлый порог. — Крыша течёт, счета за свет не плачены. Ты тут с ума сойдёшь одна». Лида молча вытирает руки о фартук, пятно мёда тянется к локтю. В печке трещат сырые дрова, в углу — банки с мутным сиропом для пчёл.
Лика, преподавательницы по скрипке в музыкальной школе Екатеринбурга, соседи жалуются на шум — она допоздна репетирует с учениками. В четверг, после урока, замечает в соседнем классе Артема, московского пианиста: он приехал на замену заболевшему коллеге. «Ты третью октаву специально так лупишь, или рояль не настраивали?» — спрашивает он, пока Лика пытается вытереть пот со смычка тряпкой от пыли. Артем помогает ей перенести ноты в обшарпанный подъезд, где пахнет краской от ремонта в квартире 34.