Чарльз Чудабала

Лора, 27 лет, сотрудница полузаброшенного видеопроката в Неваде, нашла за стеной с пыльными VHS-коробками кассету с надписью *«Пересмотри до рассвета»*. Её брат Маркус, уставший от ночных смен в колл-центре, притащил старый плеер Panasonic. «Смотри, тут между кадрами с чьим-то днем рождения мелькает тень в красном плаще», — Лора ткнула пальцем в экран, пока Маркус жевал холодную пиццу. В 3:14 утра их телевизор Samsung включился сам — на записи теперь была их гостиная, а на диване сидела Лора,
Лайла, библиотекарь из Канзаса, и Маркус, инженер-строитель, переезжают в двухэтажный дом с облупившейся краской на окраине Гроув-Хилл. На третий день Лайла натыкается на коробку с дневниками под лестницей — хозяйка дома, Элинор Брашер, в 1953 году писала о «голосах из-под пола» и чертила схемы защитных кругов. Маркус смеётся, когда Лайла показывает ему страницы с засушенной полынью: «Ты серьёзно? Это ж как рецепты бабушкиной настойки». Но ночью он просыпается от стука в стену за кроватью, а
Знаешь, иногда попадаются такие фильмы, после которых сидишь и долго в потолок пялишься, будто тебя сквозь сито просеяли. Вот эта история… даже не знаю, с чего начать. Там всё вроде про ожидание, про эту тягучую внутреннюю дрожь, когда время то ли остановилось, то ли несётся со свистом. Главная героиня — огонь, честно! Смотришь на неё и ловишь себя на мысли: "Чёрт, да я бы на её месте уже давно сломалась". А она… молчит. Ждёт. И от этого тишины внутри тебя самой становится так громко,
Ох, помню, как наткнулся на этот фильм случайно — друг сказал: "Смотри, не зевай!" И знаешь, зря я начал его вечером. Там такое началось… Брр. Вроде и сюжет не нов: люди, их фобии, попытки спастись. Но как же это подано! Камера так ползает по стенам, будто сама боится что-то увидеть, а звуки… То тишина, от которой в ушах звенит, то внезапный визг, от которого подскакиваешь, как ошпаренный. Мне вот что запомнилось: героиня, которая боится темноты. Не банальный "фонарик под