Толпа на городской площади замирает, когда незнакомец начинает говорить. Он пришёл не с проповедью, а с действием: исцеляет, прощает, ломает привычный порядок вещей. Ученики бросают сети и дома, власть чувствует угрозу, а сам герой знает, чем всё кончится. Это не реконструкция древнего текста, а живое музыкальное полотно, где хор и камера работают заодно. Сцена перетекает в экран, ритм задаёт не слово, а песня. Герой не борется за победу - он отдаёт себя целиком, зная, что потеряет всё. И когда
Жоска потерял всё, когда уехал из Венгрии, и теперь делит тесную лос-анджелесскую квартиру с Владиславом из России. Вдвоём они охотятся за американской мечтой, но каждый шаг оборачивается дикой нелепицей: то работа проваливается, то соседи подкладывают свинью. В чужой стране у них нет ни денег, ни связей, только великодушие друг к другу и преданность, которая держит крепче любого контракта. Друзья выкручиваются из передряг с таким упорством, что смех мешается с жалостью. Вечером Жоска снова