Сверхсекретное устройство, способное перевернуть расклад сил, уходит опасным наёмникам. Агент ЦРУ Мейс, известная непредсказуемыми решениями, теряет контроль над ситуацией. Чтобы вернуть технологию, ей приходится договариваться с теми, кого привыкла считать соперницами: немецким агентом Мари, бывшей сотрудницей МИ-6, IT-специалистом Хадижей и колумбийским психологом Грасиелой. Каждая из пяти женщин привыкла работать в одиночку и отвечать только перед своей страной. Теперь преданность
Миссисипи, 1955 год. Четырнадцатилетнего Эммета Тилла находят мёртвым после поездки к родственникам. Его мать, Мейми, получает изуродованное тело сына и принимает решение: она не даст этому делу замолчать. Суд над убийцами превращается в публичную пытку. Мейми требует справедливости в городе, где закон на стороне белых, а свидетели боятся говорить. Каждый её шаг - борьба с системой, которая считает жизнь её ребёнка пустяком. Она понимает, что проиграет в зале суда, но успеет ли она заставить
Детектив Мейр Шиэн потеряла контроль над собственной жизнью задолго до того, как в её маленьком пенсильванском городке нашли тело. Развод, недавняя семейная трагедия и сын, который с трудом выносит её общество, - каждый день в Исттауне напоминает ей о распаде. Новое убийство врывается в эту рутину холодным шоком. Мейр берётся за расследование, но каждый шаг в прошлое жертвы открывает тёмные тайны соседей и друзей. Чужие секреты слишком похожи на её собственные, а городок слишком мал, чтобы
Старая пишущая машинка, стопка вскрытых конвертов и человек, чья работа - читать чужие письма. Тюремный цензор привык к потоку казённых фраз и просьб о передачах, пока в его руки не попадает послание, написанное так, будто от этого зависит чья-то жизнь. Девушка пишет смертнику с такой отчаянной нежностью, что служащий сам начинает ждать этих строк. Постепенно он перестаёт быть сторонним наблюдателем: он впутывается в историю пары, подправляет слова, задерживает ответы. Цензор уже не просто
Бывший чемпион по боксу сживается с тишиной после ухода из ринга. Обвинение в убийстве выдёргивает его из этой тишины и ставит перед выбором: верность другу, который, возможно, его предал, или собственные амбиции, которые требуют действовать жёстко. В прошлом он привык бить первым, теперь каждое решение давит грузом. Дружба ли это, если она тянет на дно? Или амбиции - единственное, что осталось от прежнего себя? Что он готов сломать, чтобы выжить?