Вдова Майя Стерн пытается собрать себя после гибели мужа. Камера в детской фиксирует то, чего быть не может: Джо жив. Племянники Эбби и Дэниел ищут правду о смерти собственной матери и замечают, что обе истории тянутся к одной точке. Вопрос не в том, кому верить, а в том, кто из близких лжёт. Доверие к реальности трескается, и каждый новый факт только сильнее разъединяет семью. Холод Нью-Йорка становится второй кожей. Правда оказывается хуже лжи.
Днём этот номер снимает один жилец, а ночью - другой. Хитрый хозяин сдаёт одну и ту же комнату дважды, получая двойную прибыль. Арендаторы, Кокс и Бокс, ни разу не пересекаются, пока случай не раскрывает обман. Но встреча приносит не только праведный гнев на жадного landlord’а. Оказывается, оба влюблены в одну девушку, и это не единственная неожиданность: они давно потерянные братья. Семейный фильм с музыкой Лондонского симфонического оркестра разворачивается как добрая путаница, где каждый
Гроза бьёт по старой тюремной проводке, и двери камер перестают запираться. Повара ночной смены оказываются в одном коридоре с теми, кого кормили через решётку. Бежать некуда: система безопасности мертва, помощь если и придёт, то слишком поздно. Герои хватают ножи и сковороды, но против них не голод и не злоба, а полное отсутствие границ между нормой и безумием. Каждый звук за углом может быть шагом заключённого, но тишина пугает не меньше. Держаться до утра - единственная задача, и каждый
Камера документалистов в 1996 году врывается в исправительную школу для мальчиков, где директор Стив отчаянно держится за рутину. Учреждение висит на волоске от закрытия из-за правительственных реформ, и съёмочная группа должна заснять, как здесь наводят порядок. Но Стиву всё труднее контролировать не только тихого и замкнутого парня Шая, но и собственное психологическое здоровье. Пока учителя ищут подход к ученику, директор раз за разом проваливает спектакль для камер. Школа рушится изнутри, а