Где-то в бетонном мешке без окон приходит в себя мужчина. Вместо стен - гул тишины, вместо выхода - тяжёлая стальная дверь, которая не поддается ни крику, ни ударам. Рядом железный шкаф, запертый на замок, и ни единой щели, через которую можно понять, день сейчас или ночь. Голод и жажда - первый счётчик, который запущен с момента пробуждения. Герой мечется между паникой и попыткой мыслить: зачем его сюда заперли, кто это сделал и есть ли вообще кто-то за дверью. Каждый час молчания превращает
Ночная дорога, пустой асфальт, и тело дяди, на которое натыкается Шула. Подготовка похорон стягивает родственников вместе, и где траур, там и семейный сбор со своим грузом обид. Вместе с кузинами Шула начинает вскрывать то, что захоронено глубже, чем покойник: малоприятные секреты их замбийской семьи среднего класса. Каждое новое откровение бьёт по образу благополучного дома. Героиня теряет не просто родственника, а иллюзию того, что она знала своих близких. Комедия здесь держится на абсурде