Эти священные обеты (1 сезон)

Илья, отложив валик с побелкой, разводил руками: «Ну трещина и трещина, Аннушка. Штукатуркой замажем». Они купили этот старый дом в деревне под Воронежем, надеясь начать всё с чистого листа — вернее, с облупившихся стен и печки, которую Анна никак не могла растопить. Дни заполонили банки с соленьями, запах свежей краски и споры о том, где сажать клубнику. Вечерами Илья молча курил на крыльце, глядя на тёмное поле, а Анна перебирала доставшиеся от прежних хозяев вещи: выцветшие фотографии, ржавые ключи, пачку писем на дне сундука, перевязанную жёлтой тесьмой.

Именно эти письма, пахнущие плесенью и старыми чернилами, всё и перевернули. Анна читала их, сидя на холодном полу пустой комнаты, пока Илья колол дрова во дворе. «Милая моя Ксения…» — строчки поплыли перед глазами. Она вышла к нему, протянула синий листок. «Это кто?» — голос её был тихим и ровным. Илья отвёл взгляд, бросил топор. «Так, давно… Закончилось всё». Оказалось, не закончилось: в кармане его старой куртки Анна позже нашла билеты в Калининград на следующую неделю. Он не смотрел ей в глаза, мял в руках пачку сигарет: «Я должен был ей объяснить, понять…». Анна молча положила билеты на стол, сверху — тот самый синий конверт. На следующий день она уехала на первой электричке, оставив на кухне недопитый чай и открытую банку с вареньем. Илья остался один посреди своего недоремонта, под взглядами фотографий чужих предков.