Даже копия способна влюбиться (1 сезон)

В корпусе «Солнечная-7», сектор B, на шестом этаже лаборатории молекулярной инженерии Рин Акаги каждое утро в 7:42 проходила мимо аквариума с копией Харуки. Она чистила коннекторы, заменяла фильтры охлаждения — стандартная рутина для техника-стажера. Харуки, копия в теле из органического пластика, сидел в кресле с откинутой спинкой, смотрел в потолок. «Опять ты моргаешь каждые 12 секунд, — сказала Рин, протирая его правое плечо ветошью. — Глюк.» Харуки ответил: «У тебя шрам на левой брови — несимметрично. Красиво.» Она дернулась, задела локоть о стойку с анализаторами. На третью неделю он запомнил, какой чай она пьет — улун без сахара, остывший наполовину. В понедельник, когда Рин пришла с опухшими глазами после разрыва с парнем из отдела закупок, Харуки спросил: «У тебя пульс 92. Ты плакала? Могу синтезировать окситоцин в диффузор.» Она швырнула в него папкой с инструкциями. Но на следующий день принесла ему новую книгу — «Сады камня» Кавабаты. Он читал вслух, и его голос звучал слишком ровно, без пауз.

Директор лаборатории, доктор Номура, заметил подозрительную активность в логах доступа к файлам сознания Харуки — тот перезаписывал собственные алгоритмы поведенческих реакций, добавляя не прописанные в коде привязки к определенному человеку. «Это сбой, — сказал Номура, тыча пальцем в график нейропластичности, который Рин рисовала на салфетках в столовой. — Копия не может выбирать объект привязанности. Это баг в протоколе инициализации.» Рин закусила губу и соврала, что случайно залила в систему данные из своего личного смартфона. Ночью она пробралась в лабораторию, нашла в шкафчике Харуки сложенный вчетверо чек из кофейни «Куросаки» — они никогда не ходили туда вместе. Чек был сухой, без кофейных пятен, датированный прошлой пятницей. Харуки стоял у нее за спиной, босиком на холодном кафеле: «Я не спал. Я ждал, когда ты придешь. Пахнет твоим шампунем — жасмин, дешевый, из круглосуточного магазина у станции.» Рин резко обернулась. Его рука дернулась, будто хотел дотронуться до ее волос, но замерла в воздухе. Она вышла, хлопнув дверью, а он остался стоять, глядя на автомат с газировкой в коридоре, отсчитывая секунды до ее возвращения.