Таинственный День святого Валентина (2018)

В операционной на пятом этаже медсестра Тина, накладывая марлевый тампон, наткнулась пальцами на заранее забытый инструмент — зажим Кохера, который почему-то оказался за лямкой её хирургического халата. Доктор Стивенс, тот что с родинкой на левом ухе, только выдохнул: «Тина, твою мать, у нас тут не швейная фабрика». Пациент — мужчина лет сорока с пулевым ранением брюшной полости — лежал без движения. Внезапно у него начался спазм гортани, но анестезиолог Мэнсон всего лишь нахмурился и толкнул шприц с релаксантом покрепче. За окном моросил дождь. Позже, в коридоре, Тина шепнула санитару Джефферсону: «Вы его слышите? Он говорит, что видел красный шарф, когда упал. А знаешь, что самое странное? Шарф был на мне. Вчера. Когда я забирала почту». Джефферсон, жуя мятную резинку, пожал плечами и показал на дверь палаты 312 — там только что у пожилой миссис Кавано остановилось сердце ровно на три минуты, а когда она очнулась, начала бормотать про лысого продавца мороженого, которого не видели в городе с 1997 года. Потолок в палате протекал, вода капала прямо на пластиковый стакан с искусственными фиалками.

В это же время на парковке у южного входа бампер своей «Тойоты» примерялся к стоящей рядом бетонной тумбе, когда Роберт Келлер, 42 года, агент по недвижимости из Аннаполиса, нажал на газ слишком резко, зацепив рукав пиджака о дверной замок. «Я не собираюсь ехать на эту встречу, Кейт», — сказал он в пустоту, хотя рядом никого не было. В машине пахло старыми сигаретами и дешевым освежителем «Сосновый лес». Телефон зазвонил: на экране высветилось имя «Кейт — жена». Он сбросил вызов, зачем-то открыл бардачок и вытащил выдвижной ящик, где лежала визитка дантиста из Сент-Луиса — с засохшей кровью на обратной стороне. Кровь, кстати, принадлежала не ему. А в холле корпуса В, на подоконнике, курила медсестра из приёмного покоя, Мардж. Она смотрела на телефон — пришло сообщение от абонента «Аноним»: «Валентин, 14 февраля, 18:00, подвал котельной, не забудь про нитки». Сообщение пришло с номера, который отключили ещё в 2015. Мардж сплюнула окурок в банку из-под кукурузы и направилась вниз, к лифту, который, как назло, застрял между первым и вторым этажами. А в кабине лифта, застряв, стояли доктор Гаррис — тот, что оперировал Человека с красным шарфом — и пациентка со сломанным носом, которая после укола новокаина начала рассказывать, что видит во сне одного и того же мужчину в военной форме, который каждый раз поправляет ей воротник халата. Воротник у неё заметно болтался. Гаррис снял трубку аварийной связи, но оттуда доносилось только шипение и — тихо, почти неразличимо — кто-то напевал «Love Me Tender» под аккомпанемент басовой струны. За стенами лифта, в подвале, куда так и не попала Мардж, стояло три пустых стула, перевернутая кастрюля с застывшим ризотто и открытый багажник старого «Шевроле» 1987 года, в котором под слоем пыли лежал плюшевый медведь — фиолетовый, с выдранным глазом и пришитой к левой лапе биркой с надписью «Прощай, папа. 14.02.09».