Эндорфин (2015)

Скайлер, Лиана и Алана — три клона, генетически идентичные, но с разным опытом. Сидят на станции «Барроу» посреди канадской Арктики. Вокруг — только заснеженные коридоры, гул вентиляции и еда из пакетов. Скайлер, та, что спокойнее, постоянно возится со старым плеером — ловит обрывки радиочастот. Лиана взрывная, матерится сквозь зубы на сбитые настройки климат-контроля. Алана, самая тихая, записывает показатели в бумажный журнал — единственное, что осталось от прежних смен. Как-то раз Скайлер замечает: в записях за прошлый месяц — те же цифры, что и полгода назад, с точностью до десятых. «Да плевать, — отмахивается Лиана, заклеивая скотчем протекающий радиатор. — Это просто баги системы». Но Алана находит в серверной распечатку: список имён и галочки напротив каждого — «Подтверждение утилизации». Жирным шрифтом: «Раз в 45 дней — обязательная ротация. Новые единицы доставляются». Скайлер бледнеет: «А если… нас уже заменяли?»

Они сбегают на грузовом вездеходе, который Лиана угнала у техника Линдси-Смита, пригрозив сломать ему палец. Едут через арктическую пустыню. Солярка кончается, они пересаживаются на снегоходы, потом идут пешком. На третий день находят заброшенную научную станцию «Эпсилон-7». Внутри — ржавые койки, обрывки инструкций на французском. Алана находит дискету с логом: «Эксперимент "Вечность". Цель: создание идеального донора органов. Побочка: носители осознают себя личностями на 8-10 месяце жизни». Скайлер сидит на полу, обхватив колени: «Значит, мы — расходники. Как запчасти в холодильнике». Лиана бьёт кулаком в стену, оставляет кровавый след. Но самое мерзкое — когда Алана замечает на стене карандашную надпись: «Меня зовут Скайлер. Я здесь была в 2011». Их предшественница. Такая же. Уже оставила метку. Лиана шепчет: «Тогда что мы вообще делали последние три года?».