В бесшумном танце (2016)

В комнате общежития на окраине Гамбурга пахнет пережаренным луком и дешёвым стиральным порошком. Катя (19 лет, глухая с рождения) сидит на полу, разбирая стопку потрёпанных партитур. Она пытается «услышать» ритм через вибрации — прикладывает ладони к колонке, регулируя басы на старом плеере. Входит её соседка Лена, бросает на кровать рюкзак со сменкой: «Опять ты с этим своим Шопеном? Он же тебя сведёт с ума». Катя не оборачивается, только шевелит губами — считает такты. Через три дня прослушивание в труппу при «Гамбургском балете», но ей отказали в допуске: «Отсутствие слуховой координации». Она не спорила, просто сняла копию заявки и написала поверх красной ручкой: «Я танцую не ушами».

На репетиционной базе в Штутгарте хореограф Йошуа (40 лет, с перебитым носом — память о панк-прошлом) заставляет танцоров повторять одно и то же па по двадцать раз. Катя приезжает без приглашения — сидит на грязном ковролине в коридоре, пока охранник не выгоняет. Йошуа замечает её, когда идёт курить на чёрную лестницу: «Ты чего тут забыла? У нас не богадельня». Она молча встаёт и прямо в кроссовках, на бетонном полу, делает три пируэта — без музыки. Он смотрит на её стопы: подошвы в мозолях до крови, щиколотка перемотана эластичным бинтом. Йошуа тушит сигарету о стену: «Завтра в семь. Не опаздывай. И купи нормальную обувь, а не это дерьмо». Через неделю на первой общей репетиции солист Маркус срывается: «Я не могу работать с ней, она не слышит смену темпа!» Катя, читающая по губам, спокойно поправляет волосы: «Ты опаздываешь на восьмую долю. Считай вслух, если боишься сбиться». Маркус краснеет.