Четырнадцать пар целуются на чёрно-белой плёнке. Одни делают это страстно, другие - вяло и отстранённо. Камера Энди Уорхола фиксирует не сцену из жизни, а сам акт: крупные планы смыкающихся губ, движение голов, дыхание, переходящее в долгую тишину. Здесь нет ни сюжета, ни героев, ни начала с концом. Только час, отданный одному жесту. Для зрителя это испытание на грани созерцания и скуки: кино требует не следить за историей, а всматриваться в интимное, выставленное напоказ. Интимность не
Старый диван в «Фабрике» Энди Уорхола - такая же знаменитость, как и его суперзвёзды. Сюда сажают каждого, кто заходит в гости, и просят просто делать что угодно перед камерой. Кто-то раздевается, кто-то читает стихи, кто-то просто сидит и молчит. Режиссёр не вмешивается, не режиссирует, не останавливает. Герой этого фильма - сам процесс: люди приходят, занимают место на потёртой обивке и превращают частное мгновение в публичное. Поэты Аллен Гинзберг, Грегори Корсо и Джек Керуак мелькают среди