В 2016 году молодой человек, чья карьера так и не сложилась, узнаёт: убийцу его отца выпустили досрочно. Спрятанное отцом наследство теперь превращает его жизнь в смертельную игру. Герой бросается в погоню, но противник не просто опытный преступник: он знает, что искать, и не остановится ни перед чем. Каждое столкновение стирает грань между охотником и жертвой. Жажда справедливости толкает вперёд, но цена за неё - собственная безопасность и последние крупицы доверия к миру. Полиция бессильна,
Даниэль Рамирес хочет подняться выше. В мексиканском наркокартеле это означает одно: карабкаться по трупам. Чем ближе он к вершине, тем отчётливее видна цена такого роста. Ужас здесь не застаёт врасплох, он нарастает постепенно, вместе с положением и властью. Каждое повышение оборачивается новым уровнем жестокости. Даниэль наблюдает, участвует, привыкает. Вопрос не в том, сможет ли он остановиться, а в том, осталось ли в нём что-то, что можно потерять. Триллер держится не на перестрелках, а на
Монстро потерял свою Вэмпз. Без неё мир вокруг него сжимается до серой пустоты, где остались только голод и тоска. Он - зомби, но чувствует боль утраты острее, чем тягу к живому. Вэмпз тоже мертва, но это не причина сдаваться. Монстро готов пробиваться сквозь толпы, драться и идти напролом, чтобы вернуть её. Его одержимость не знает преград: ради неё он перевернёт всё, что осталось от их мира. Только Вэмпз, кажется, уже не так стремится быть найденной.
Он родился в 1939 году в Бойл-Хайтс и с детства не признавал правил. Эрнест «Килрой» Ройбал обладал физической силой, которая могла бы сделать его профессиональным боксёром или бейсболистом, но он выбрал другое. Он вступил в банду White Fence, попал в колонию для несовершеннолетних, а затем в тюрьму штата. Вскоре Килрой стал одним из первых и самых жестоких членов мексиканской мафии. Сорок лет он провёл в самых суровых калифорнийских тюрьмах: Фолсоме, Трейси, Сан-Квентине, Пеликан-Бей. Его имя
Знаешь, иногда смотришь что-то — и потом неделю не можешь выкинуть из головы. Вот как с этим фильмом. Там, понимаешь, такие моменты, когда кадры просто врезаются в память: пыль на старых книгах, треск костра ночью, взгляд человека, который... Ну, в общем, видел слишком много. Меня до сих пор мутит от одной сцены — герой стоит на краю крыши, а ветер треплет его рубашку. И ты сидишь, сглотнуть не можешь: прыгнет или нет? А он просто смеётся. Блин, вот это меня и вырубило. Как будто жизнь — это не