Эмили, медсестра из Чикаго, три ночи подряд дежурила в отделении скорой. В кармане халата — гвозди от полки, которую так и не прибила в гостиной. По дороге домой звонит младшему брату: «Джексон опять пил. Сломал дверцу печи». Она вздыхает, поправляет рождественский венок на входе, сколоченный из старых веток. В квартире пахнет горелым печеньем — забыла выключить духовку перед сменой. Брат бросает трубку после фразы: «Ты же знаешь, он не изменится, пока сам не захочет». Карлос, бармен из
Представь: живешь в потрёпанном трейлере, счетчик за свет вот-вот отключится, а муж точит ножницы у парикмахера два раза в неделю — вот и весь доход. Мик и Зои — типичные "почти банкроты, но держатся". И тут бац! Находят коробку с плёнками в каком-то заброшенном сарае. Старые, запылённые, пахнут плесенью. Ну думаешь, мусор же. Ан нет — оказывается, это Зодиак, тот самый, из легенд про Сан-Франциско 60-х. Тот, который резал людей как открытки и растворился в тумане. Вот тут-то мозг и
Всё начинается в канун праздника, когда Эндрю и Бетси Хастингсы получают неожиданный визит. К ним в дом в пригороде приезжает давно пропавший сводный брат Эндрю — Бакстер. Он появляется на пороге с одним рюкзаком, бормочет что-то про "время всё расставить по местам" и тут же устраивается на ночлег на скрипучей раскладной кровати в кабинете. За ужином Бакстер ведёт себя странно: слишком громко смеётся над старыми семейными историями и пристально рассматривает серебряные подсвечники,
Энди и Софи живут в тесной бруклинской квартире, их отношения дали трещину. Утром на кухне, заваленной грязной посудой, Софи говорит, вытирая стол: «Яйца кончились. И туалетная бумага тоже». Энди молча кивает, думая о просроченных платежах за кредит. Он работает ассистентом в клининговой компании, Софи — официанткой. Вечером Софи собирает вещи в рюкзак, говорит, что поживет у сестры. Энди, чиня сломанную стиральную машину, бормочет: «Может, просто попробуем ещё раз?» Но она уже хлопает дверью.
Главная героиня — Кейт, работает медсестрой в отделении неотложной помощи. Она устала, руки пахнут антисептиком, а в рождественскую ночь её смену продлили из-за метели. В приемное отделение поступает раненый мужчина в разорванной дорогой одежде — его зовут Николас. Он бормочет что-то невнятное про «контракт» и «долг», хватает Кейт за руку. Пока она обрабатывает ему глубокий порез на плече, в коридоре гаснет свет, и слышен звук бьющегося где-то внизу стекла. Николас внезапно напрягается: «Они
Итан просыпается в своём чикагском таунхаусе, и первое, что он видит — пустой слот для телефона на тумбочке. Его невеста Кейт исчезла, оставив только смятую простыню и выключенный айфон в гостиной. Вместо паники он звонит её сестре, Сандре: «Она у тебя? Нет? Чёрт. Помнишь, где мы первый раз выпили кофе?» С этого начинается его день — поиск по их общим местам, пока на кухне подгорают тосты. Параллельно мы видим Кейт: она в растянутом свитере покупает дешёвый кофе на автобусной станции, а потом
Тори, тридцать с хвостиком, в ссадинах и синяках, пакует вещи в мотеле во Флагстаффе. На столе — пустая бутылка бурбона, пачка «Кэмела» и стопка из шести фотографий. Все мужчины на них мертвы. Она вычеркивает последнего — Микки Вудса, у которого изо рта торчит ее же заколка для волос. За дверью — снег, на парковке коптит ее «Додж-Дарт». Она скидывает револьвер в сугроб, садится в машину, втыкает кассету Уитни Хьюстон. Остановка — трейлерный парк "Сосновая роща" под Атлантой. Там живет