Дом любви и слёз (2025)
Каждый день в их «хрущёвке» на Куусинена, 12 начинался одинаково: Костя, не глядя, ставил Соне чашку с трещиной, та отодвигала её, чай выплескивался на клеёнку. Он ворчал насчёт немытой с вечера сковороды, она — о дыре на его носке. Их война была тихой, из бытовых мелочей: он нарочито громко хрустел газетой за завтраком, она «забывала» погладить ему рубашку. Их единственный сын, подросток Алёша, просто закрывал дверь в свою комнату, уткнувшись в наушники. Давно сломанный механизм дивана в