Никудышная (1980)

Аня потеряла право на тишину. Её голос ломается, застревает в горле, а чужие взгляды и нетерпеливые кивки становятся привычной платой за каждое слово. Но ещё больнее - пустота вокруг: мать занята собой, отчим раздражён, сверстники либо жалеют, либо дразнят. Отчаянная агрессия девочки - единственный доступный ей способ быть услышанной, и близкие решают отправить её в деревню, подальше от всех. Чужая изба, глухой быт и полное одиночество могли бы сломать её окончательно. Но именно здесь Аня встречает человека, которому не нужны её правильные фразы. Старик не пытается её перевоспитывать, не жалеет и не поучает - он просто остаётся рядом, принимая её заикание и её злость как часть живой, раненой души. Впервые у девочки появляется пространство, где её не торопят и не ждут удобного ответа. Нравственное перерождение происходит не через назидания, а через молчаливое участие и доверие. Но хватит ли этой хрупкой связи, чтобы Аня поверила: её голос кому-то нужен, даже если он срывается?