Анестезия (2015)

В палате №214, где занавески пахнут дезинфектором, Клара приходит в себя после резекции кисты. Сестра Беатрис меняет ей капельницу, каждые два часа записывая показатели в потрепанный блокнот. Вместо того чтобы помнить собственное имя, Клара слышит обрывки чужих разговоров — санитар Рэй жалуется на протекающую крышу, пациент из 210-й просит воды, которую никто не приносит. В бреду она видит, как мужчина в сером пальто кладет ей в ладонь ключ от ячейки камеры хранения на Центральном вокзале. На третьи сутки она просыпается с полной уверенностью, что зовут её Джульеттой, а в животе до сих пор та самая стальная игла. Беатрис цокает языком: «Успокойся, милая, после такой дозы пропофола нити воспоминаний иначе сплетаются».

В процедурном кабинете доктор Линч, помешивая остывший кофе пластиковой ложкой, объясняет, что амнезия — не побочка, а часть протокола. «Двадцать процентов пациентов забывают всё, что связано с болью, — говорит он, глядя в карту, где против фамилии Клары стоит штамп «Агентство». — Иногда они забывают слишком многое». Через неделю в её палату входит тот самый мужчина в сером пальто — оказывается, он агент Томпсон, и ключ от ячейки нужен, чтобы забрать документы, которые она сама же туда положила перед операцией. Клара тычет пальцем в пластиковую папку: там схемы какой-то реабилитационной программы с грифом «Аутофазия». Беатрис моет полы в коридоре шваброй, делая вид, что не слышит, а на тумбочке у Клары всё это время лежит надкусанный сэндвич, который ей передала медсестра из приемного покоя, — в начинке почему-то записка с номером телефона и словом «келвин».