Джейн служит в чужом доме, и её мир тесен, предсказуем и ограничен положением прислуги. Встреча с молодым аристократом разбивает эту тишину: между ними вспыхивает чувство, которое не признают сословные перегородки. Их отношения - это не только страсть, но и хрупкое доверие, дружба, нежность, которые строятся вопреки всему. Один день обрывает эту историю. Джейн запомнит его в мельчайших подробностях, и именно он навсегда изменит её судьбу. Ева Хассон рассказывает о любви, которая не может
После болезненного расставания с супругом, Алекс ищет утешение в отношениях с талантливым дизайнером по имени Боб. Однако их романтическая история усложняется необычным аспектом личной жизни Боба: он также поддерживает отношения с Дэниэлом, доктором с еврейскими корнями.
Две сестры, Гудрун и Урсула, ищут любви, которая перевернула бы их скучную жизнь. Они находят её в мужчинах, которые уже разочарованы и в жизни, и в женщинах. Джеральд и Руперт не верят в романтику, но страсть сестёр заставляет их вновь играть по правилам чувств. Каждая пара пытается выстроить свой собственный мир, где можно укрыться от пустоты вокруг. Но люди, которые слишком много знают друг о друге, становятся опасны. Свидания превращаются в поле боя, где нежность граничит с жестокостью, а
89-летний Бернард теряет последнее, что у него осталось от молодости: право самому решать, где быть и зачем. Ветеран Второй мировой сбегает из дома престарелых, чтобы успеть во Францию к 70-й годовщине высадки в Нормандии. За плечами война, впереди - долгая дорога, на которую уже не хватает сил. В пути Бернарду встречаются незнакомцы, каждый из которых отнимает или даёт немного тепла. Его упрямство сталкивается с заботой тех, кто пытается вернуть старика обратно. Но за внешней хрупкостью стоит
Она потеряла трон, свободу и почти все, что связывало ее с жизнью. Мария Стюарт, последняя католическая королева Шотландии, пытается удержать власть в стране, раздираемой религиозной враждой и политическими интригами. Каждое ее решение - попытка сохранить корону для себя и будущего сына, но дворянство и протестантская знать видят в ней угрозу. Вокруг Марии плетут заговоры, ее обвиняют в убийстве и предательстве. Она вынуждена бежать в Англию, к кузине Елизавете, надеясь на защиту. Но вместо
Элис тянет одна ферму, пока муж в плену у японцев. Каждый день - борьба с хозяйством и одиночеством. В её дом врывается дезертир Бартон, и она соглашается укрыть его в обмен на мужские руки. Чтобы спрятать от патрулей, женщина переодевает беглеца в платье и выдаёт за сестру. Между ними вспыхивает связь - тёплая и отчаянная, как последняя передышка. Но местный сержант замечает «сестру» и начинает ухаживания. Тайна, которая держится на честном слове и женской одежде, вот-вот треснет: Бартону
Осколок снаряда стёр из памяти Криса Болдри двадцать лет жизни. Он возвращается с Первой мировой домой, но родной дом не узнаёт его: кузина Дженни осталась подругой детства, а женщина, назвавшаяся женой, - чужая. Вместо неё Крис ищет Маргарет, ту самую, к которой в юности горел страстью. Он видит даму средних лет, но прежнее чувство вспыхивает с новой силой. Только Маргарет способна вытянуть его из провала памяти, но примет ли она солдата, застрявшего в собственном прошлом?
Лондон, 1892 год. В грязном борделе проститутки разыгрывают запрещённую пьесу «Саломея». За постановкой наблюдает сам автор - Оскар Уайльд, которого завлекли в этот дом обещанием сюрприза. На сцене разворачивается библейская история о танце семи вуалей и голове Иоанна Крестителя. Уайльд то включается в действие, то отступает в тень, наблюдая, как его провокационный текст оживает в руках проституток, его любовника Боузи и леди Алисы. Границы между зрителем и актёрами стираются, пьеса перестаёт
Она теряет не просто подругу, а саму нить реальности. Деменция стирает воспоминания быстрее, чем полиция ищет пропавшую Элизабет. Женщина держится за обрывки прошлого, за интуицию, которая ещё не погасла, и бросается в расследование, где главный противник - собственная память. Каждая зацепка распадается на глазах, каждый свидетель может оказаться плодом воображения. Детектив превращается в гонку со временем, где время не снаружи, а внутри неё. Она хватается за фотографию, за имя, за запах