Отголоски себя (1 сезон)

Ли Вэй, тридцатилетний архитектор из Шанхая, каждый вторник покупал в одном и том же подземном переходе у старушки жареные баоцзы с свининой. Его жизнь была графиком: метро «Цзинъаньсы» в восемь утра, синий кофейный стаканчик в руке, вечные правки чертежей на глянцевом экране. Однажды ночью, засыпая над столом, он чётко услышал скрип качелей во дворе своего детства в деревне под Ханчжоу. Пахло влажной землёй после дождя, а не городским смогом. Он проснулся от собственного вздоха. С этого момента отголоски стали настойчивее: шёпот матери, зовущей к ужину, запах полыни, которую она развешивала на дверях каждое лето. Он начал машинально рисовать в уголках блокнота не небоскрёбы, а старую платановую аллею, ведущую к дому с треснувшим оконным стеклом.

Всё завертелось после звонка матери, которая спросила, не терял ли он свою старую железную банку из-под леденцов. Он порылся на антресоли и нашёл её, полную пуговиц, билетов в кино и высохших стеблей клевера. Среди хлама лежала фотография: ему лет семь, он сидит на корточках у пруда, а рядом тень от кого-то, кого на снимке не видно. Ли Вэй взял отгул и поехал на юг. В опустевшем деревенском доме, стуча каблуками по холодному каменному полу, он нашёл за печкой ту самую детскую майку с оторванной пуговицей. Мать, разбирая вещи на кухне, сказала, не глядя на него: «Там, под фикусом, ты что-то закопал. Помнишь, карту сокровищ рисовал?». Он вышел во двор. Лопата наткнулась на консервную банку, а в ней — потрёпанная тетрадь с рисунками несуществующего города, где реки были из молока, а мосты — из радуги. На последней странице детским почерком было выведено: «Здесь живёт мой друг. Он грустит, когда я забываю приходить». Ли Вэй сел на землю, обхватив банку руками, и вдруг почувствовал на щеке прикосновение ветра, точь-в-точь как от взмаха качелей.