Скрытая угроза (2024)

Вернувшись домой с Ошского базара, Айбек застал жену Гульнару на кухне: она перебирала старые яблоки, складывая подгнившие в ведро. Вместо приветствия буркнула, что в подъезде уже третьи сутки пахнет керосином, а соседка из 23-й квартиры, Зарема, видела вчера ночью какого-то мужика с канистрой у щитка. Айбек, водитель маршрутки, отмахнулся — списал на запах от стройки через дорогу. Но когда полез в кладовку за зимними шинами, наткнулся на пластиковую коробку из-под «Айфона», засунутую за старый диван. Внутри — три пачки долларов и записка от руки: «Руслану, за прошлый долг». Айбек пальцем провел по подписи — знакомый почерк, кривой, с узбекским выгибом букв, точно как у его сводного брата, который пропал два года назад в Джалал-Абаде. Он спрятал коробку обратно, но не удержался — потом поднял шум на весь дом: перерыл балкон, вытряхнул мешки с картошкой, искал хоть что-то еще. Гульнара заорала, что он рехнулся, и швырнула в него сырой картофелиной. На шум вышел сосед, старик Токтогул, дед-участковый на пенсии, и, закурив прямо в коридоре — что запрещено, — сказал, что «Скрытая» это не про коробки, а про газовую трубу. «Под нами, — тычет пальцем в пол, — в подвал кто-то врезался, я еще на той неделе слесарю звонил, но мне ответили: не твое дело, бабай».

На следующий день Айбек поехал на разборки к Руслану, бывшему компаньону брата, в село Кара-Балта. Руслан сидел во дворе, чинил старый «Запорожец», а между делом признал — писал записку, но не про деньги, а предупреждение: «Забудь про трубу, если не хочешь, чтобы Гульнару твою нашли в арыке». Айбек плюнул, приехал домой к вечеру — а в подъезде уже милиция. Двое в штатском, без опознавательных знаков, крутили в руках ту самую коробку. «Где взял?» — спросил один, с золотым зубом и выговором как у бишкекского урки. Айбек соврал про «нашел у мусорки». Те уехали без протокола, но предупредили: завтра придут снова. Гульнара к ночи собрала сына Адиля, засунула его рюкзак со сменкой и термосом во двор к своей матери в микрорайон «Ак-Ордо», а сама ушла на смену в круглосуточную аптеку. Айбек остался один, не зажигая свет, курил на кухне, глядя на люк подвала. В два ночи люк тихо приподнялся. Оттуда вылез пацан лет пятнадцати, чумазый, с разбитой губой, в руках держал горелку и обрывок синей трубы. Увидел Айбека, замер. «Ты кто?» — спросил Айбек. Пацан шмыгнул: «Меня Эркин зовут. Я трубу варю. Дядя Руслан сказал — если до пятницы не сварю, газ рванет весь квартал». Айбек молча достал рюмку, плеснул водки, поставил на край стола. Пацан не двинулся.