Бланшетт Брюнуа

В дымных цехах парижского завода «Рено» механик Анри Леклерк замечает, как ладони покрываются щетиной после контакта с зеленоватым маслом из разбитого двигателя. Он прячет руки в промасленных перчатках, пока мастер Густав кричит: *«Ленивая скотина! Клапан шестого пресса снова стучит»*. Вечером в съемной каморке на Монмартре Анри сдирает кожу с рычащей челюсти, разбивая зеркало кулаком. Соседка-швея Мадлен стучит в стену: *«Успокойте пса, или вызову жандармов!»* Через неделю в катакомбах под
Луиза, с потрескавшимся лаком на ногтях, перебирала остатки шелка в углу мастерской на улице Риволи. За окном — запах жареного каштана и гул немецких грузовиков. "Мадам Леблан опять требует декольте, как до войны", — бросила Элен, поправляя шпильку в седеющих волосах. Она вытащила из-под стола бутыль с самодельным ликером, спрятанным от патрулей. Утром нашли мешок угля у задней двери — бартер за вечернее платье для жены аптекаря. Луиза, стирая следы чернил с пальцев, шипела:
Мари Леруа, 23 года, таскает ящики с вяленой треской на складе №8 в порту Марселя. Кожаные перчатки с дыркой на указательном пальце, запах рыбы, въевшийся в кожу. Утром рыбак Антуан Делатр притащил в таверну "Ле Гуле" полусгнивший якорь, выловленный возле доков. «Снова мусор в сетях, — бормочет он, выпивая кальвадос. — Вчера бутылку с запиской выудил, сегодня это...» Мари перебивает: «Грузовик в пятницу сломается, если ты не починишь подшипники». Она знает — без её списков и
В парижском квартале Ле-Маре цирюльник Анри Моро, бывший военный фельдшер, стрижет клиенток в крохотной мастерской с треснувшим зеркалом. Каждое утро он раскладывает кисти с позолотой и флаконы одеколона «Фиалковый рассвет», подаренного вдовой мадам Бушар. «Месье Анри, ушиблись опять?» — тычет пальцем в синяк под его глазом мадемуазель Люси, продавщица из галантерейной лавки. Он ворчит: «Кот спрыгнул с гардероба, пока мадам Руссо примеряла парик». За дверью грохочет телега с овощами, запах
Жан-Пьер, плотник с улицы Розье, каждое утро покупал багет у мадам Клер, чья булочная пахла масляными круассанами и жженым кофе. Его соседка, учительница Элен, спешила на трамвай №28, вечно роняя ключи из потрепанной сумки. «Опять опоздаете на педсовет», — ворчал Жан-Пьер, подбирая их. По вечерам они встречались у фонтана на площади Вогезов, споря о политике и вспоминая войну — он чинил табуретки, она проверяла тетради под треск радиоприемника. Все изменилось, когда в мастерскую Жан-Пьера зашел
Франсуаза завтракает в узкой кухне парижской квартиры, пока Жерар торопливо застёгивает пиджак. Она кладёт перед ним чёрный кофе и круассан, крошки падают на газету с заголовком о забастовках. "В пятницу Матильда зовёт на вечер. Сказала, принесёт вино из Прованса", — говорит она, поправляя скатерть с выцветшим узором. Жерар мямлит что-то про отчёт для босса из Франкфурта, целует её в щёку, оставляя пятно от помады. После его ухода она моет чашку, глядя в окно на мокрые крыши