Йоав оставил в Израиле всё и прилетел в зимний Париж с одной целью: стать французом, говорить на чужом языке как на родном и начать жизнь с чистого листа. В первый же день он теряет все вещи, едва не замерзает насмерть в пустой брошенной квартире, но находит новых друзей. Богемная пара подбирает его, дарит деньги, айфон и горчичное пальто Kenzo - оболочку, за которой герой пытается спрятать свою прежнюю суть. Надав Лапид снимает драму, в которой комедия прорастает сквозь отчаяние. Йоав
Воспитательница в израильском детском саду замечает в пятилетнем мальчике необычный дар: он сочиняет стихи. Она поражена и очарована его талантом. Женщина решает защитить это дарование от всех, кто может его не понять или затоптать. Она начинает действовать наперекор правилам и мнению окружающих, включая родителей ребёнка. Её одержимость растёт, а методы становятся всё более рискованными. Вопрос не в том, способен ли мальчик писать стихи. Вопрос в том, во что превратится опека, когда границы
Париж и Женева, два дома, две семьи. Женщина с двойным именем ведёт жизнь, разделённую границей: сыновья во Франции, дочь в Швейцарии, двое мужчин, которые не знают друг о друге. Этот хрупкий порядок держится на точном расчёте и ежедневной лжи. Одна случайность стирает грань между мирами. Тайное перестаёт быть невидимым, и героиня теряет контроль над тем, что строила годами. Спасать приходится не только репутацию: под ударом безопасность близких и её собственная. Каждое новое решение запутывает
Израильский режиссёр ввязывается в две битвы, которые не сулят победы. Он пытается удержать свободу в стране, где она угасает, и отсрочить уход матери. Обе войны проиграны заранее, но выбора не дано. Съёмки фильма, бюрократические абсурды, ярость на улицах - всё переплетается с тихими минутами в больничной палате. Герой мечется между манифестацией и долгом у постели, между криком толпы и хрипом аппарата ИВЛ. Личное и политическое сращиваются в один непрерывный удар. Мать уходит, страна