Настольная лампа в бункере, микроскоп и банка с морским коньком - император Хирохито пытается заниматься наукой, пока страна разваливается на части. Осень 1945 года, Япония оккупирована, Хиросима уничтожена, солдаты голодают, а веры в победу больше нет. Хирохито мог последовать за пятьюстами офицерами, покончившими с собой после капитуляции, но выбирает личное бесчестье. Ему предстоит два решения: объявить о капитуляции и отречься от божественного статуса. Вопрос не в том, сдастся ли он, а в
Герой теряет привычную реальность, едва ступив в пустой зал Эрмитажа. Он не знает, как здесь оказался, и не понимает, почему вокруг него люди в камзолах и париках. Ориентиром становится незнакомец, в котором угадывается французский дипломат девятнадцатого века. Двое бродят по анфиладам, переходя из петровских времен в екатерининские, минуя обеды последнего императора и репетиции придворных спектаклей. Спутники спорят о том, как Россия вбирала в себя европейскую культуру и чем за это платила.
Загробный мир превращается в зал ожидания, где Сталин, Иисус, Гитлер, Черчилль, Муссолини и Наполеон застряли в одном пространстве. Они не воюют и не договариваются: они просто присутствуют, и само их соседство рождает абсурд и тревогу. Режиссёр Александр Сокуров собирает фигуры, определившие ход XX века, и помещает их в серую зону без времени и действия. Герой - не один из них, а безымянный рассказчик, который помнит бродяг, слышит обрывки голосов на чужих языках и чувствует, как что-то
Вскрытое тело не показывает души, но это не останавливает Фауста. Век гуманизма заканчивается, учёный больше не хочет познавать мир, его манят деньги и плоть. Униженный друг Вагнер пытается вырастить идеального человека в пробирке, а сам Фауст отправляется к ростовщику Маврикию. Мефистофель под видом горожанина с готовностью помогает, даже не требуя расписки. Он добывает вино солдатам из ниоткуда, и в пьяной драке Фауст убивает брата прекрасной Маргариты. Дьявол предлагает доктору договор, и
Зимой 1940 года в пустых залах Лувра остаются только ящики с картинами. Директор музея Жак Жожар готовит коллекцию к эвакуации, пока немецкие офицеры требуют доступ к сокровищам. Он балансирует между долгом хранителя и угрозой расправы: каждое промедление может стоить жизни, каждое согласие - бесценного полотна. Сокуров смешивает хронику и игровые сцены, напоминая, что искусство существует вне политики, но люди, его оберегающие, - внутри неё. Жожар встречает оккупантов вежливым поклоном и
Март 1923 года. Ленин наполовину парализован и с трудом передвигается по дому в Больших Горках. Он оторван от внешнего мира: не может дозвониться до Москвы, а прислуга и охрана лишь создают шум. Бывший вождь видит, как власть ускользает, и наблюдает за Сталиным, который навещает его. Болезнь обнажает то, что скрывала должность: распад личности, бессилие перед историей и собственной неустроенной семьёй. Сокуров снимает вторую часть тетралогии о закате власти без пафоса, крупными планами
В тени Первой мировой войны, когда мир казался охваченным хаосом и непредсказуемостью, жизнь в доме старого капитана Шотовера принимала не менее загадочные обороты. Этот заброшенный особняк, наполненный эхом прошлых величий, постепенно превращается в убежище для самых разнообразных личностей, которые, будто персонажи из библейской истории о Ноевом ковчеге, нашли там приют от внешнего мира. Внутри его стен создается своеобразный микрокосм, где обыденные правила и нормы теряют свою силу, а жизнь
Старый платок, хозяйственная сумка, простая одежда - с такими вещами пожилая женщина приезжает в военную часть. Александра пробирается через КПП и казармы, чтобы увидеть внука-офицера, который служит в Чечне. Она здесь не просто для свидания: вокруг неё молодые мужчины, живущие войной, и разрушенный город, где о мире уже никто не помнит. Но Александра не пытается ничего менять. Она просто идёт по пыльной дороге, заговаривает с солдатами, заходит в чеченский дом. Её спокойное присутствие
Весной 1942 года высокогорная резиденция в Альпах становится клеткой для человека, чья власть уже перемолола своих носителей. Адольф Гитлер и Ева Браун заперты в призрачном доме, где сутки тянутся бесконечно. Они скучают, дурачатся, принимают гостей - и всё это похоже на затянувшуюся пьянку сытых бюргеров, если не знать, кто перед тобой. Разрушительная работа власти обернулась против самих её олицетворений. Партнёры любовной драмы остаются несоединимыми, даже находясь рядом. Время здесь
Никита Фирсов, бывший боец Красной Армии, чьи корни уходят в отдаленные уголки российской глубинки, по завершении Гражданской войны направил свои шаги обратно к родному порогу. Тяжело и медленно находя путь назад к мирной жизни после всех пережитых страхов и потерь на полях сражений, он встретил Любу — молодую и полную надежд студентку медицинского факультета. Возникшие чувства озарили его серые будни, и Никита, взяв на себя роль опекуна и защитника, посвятил себя стремлению обеспечить для Любы
Молодой доктор из России обретает себя в удаленном туркменском населенном пункте, где жизнь кажется замедленной и наполненной уникальным колоритом. Окруженный пыльными улицами, загадочными взглядами местных жителей, домами, собранными из глины и фанеры, и окутанный непривычными звуками азиатской музыки и смешением языков, он погружается в атмосферу, столь отличную от привычной. В этом чужом мире доктор не только занимается лечением детей, стараясь принести им облегчение и надежду, но и пытается
Пленка с хроникой 1980-х годов, залитая светом московских квартир и улиц. Александр Сокуров собирает образ города, который помнит ушедшего режиссера. Камера задерживается на предметах, стенах, лицах прохожих - на всем, что осталось после того, как человека больше нет. Документальная лента становится личным разговором с памятью. Сокуров не восстанавливает биографию Тарковского, а ищет его след в пространстве: в пустых комнатах, в зимних дворах, в молчании собеседников. Город оказывается
Можно ли сохранить веру в единство мира, глядя на кадры самой кровавой войны XX века? Автор собирает хронику союзников по антигитлеровской коалиции: советских, английских и американских операторов. Их плёнка фиксирует не только военную машину фашизма, но и человеческие потери по обе стороны фронта. Сегодняшний взгляд автора прорезает архивную эмульсию. Задокументированное сражение оборачивается размышлением о том, что осталось от зыбкой надежды на единство после победы. Рука тянется к