И все-таки я верю (1974)

Старый проектор стрекочет, и на экране - лицо человека, которого уже нет. Михаил Ромм начал этот фильм как разговор о том, что происходит с планетой, но смерть оборвала запись. Его голос остался на плёнке, и теперь он звучит из первой части: личные воспоминания, мысли, интонация мастера, который смотрит на мир пристально и без иллюзий. Вторая часть собиралась уже без него. Ученики и соратники доделывали работу, вклеивая хронику и отрывки интервью с европейской молодёжью. Кадры семидесятых: лица, улицы, споры. Вопросы, которые задавали тогда, не устарели. Фильм склеен из двух голосов - того, кто ушёл, и тех, кто остался, - и от этого он звучит как завещание. Название «И всё-таки я верю...» держится на многоточии. Верить придётся зрителю.