Ночь перед Рождеством (2022)

Тори, тридцать с хвостиком, в ссадинах и синяках, пакует вещи в мотеле во Флагстаффе. На столе — пустая бутылка бурбона, пачка «Кэмела» и стопка из шести фотографий. Все мужчины на них мертвы. Она вычеркивает последнего — Микки Вудса, у которого изо рта торчит ее же заколка для волос. За дверью — снег, на парковке коптит ее «Додж-Дарт». Она скидывает револьвер в сугроб, садится в машину, втыкает кассету Уитни Хьюстон. Остановка — трейлерный парк "Сосновая роща" под Атлантой. Там живет ее племянник Эдди, парень, которого она не видела лет семь. Она говорит ему: «Я просто хочу побыть тут пару дней, не включай новости». Эдди, в растянутом свитере, с плойкой в одной руке и банкой «Пепси» — в другой, не верит ни секунде. Он показывает ей комнату — заваленную коробками с рождественскими гирляндами, которые он собирался развесить еще в прошлом году. На стене — рисунок, где они вдвоем ловят рыбу, ему тогда было восемь.

Утром 24 декабря в соседний трейлер въезжает мужчина с зачесанными назад волосами — Скотти. Он ставит «Короллу», глушит мотор, но не выходит. Сидит, смотрит на дом Тори. Она замечает это из окна, когда пьет растворимый кофе в рождественской кружке с оленем. Скотти наконец вылезает, несет пакет из «Уолгринса» — в нем два пирожных, упаковка носков и журнал с оружием на обложке. Она выходит на крыльцо, в расстегнутой куртке поверх футболки. — Ты кто? — спрашивает она. — Скотти, — говорит он. — Ты мой сосед. — Ты тот, кто меня ищет? — Ты та, кто убила моего брата. — тянет он, закуривая «Мальборо». Пальцы у него дрожат. — Он был урод, — говорит она. — Знаю, — отвечает он, — но он был моим уродом. Дальше — ни выстрела, ни драки. Они просто стоят, глядя друг на друга, пока с неба валит липкий, не южный, а настоящий снег. Он говорит: «Я должен был тебя прикончить до Рождества. Не получилось. Может, вместе выпьем?» Она кивает. Идут к нему в трейлер — там пусто, кроме складного стула и ящика с инструментами. На столе — фотография троих: Скотти, его брат и Тори, когда они еще были детьми. Оказывается, они знали друг друга. Всплывает сюжет про старую подставу — дело о краже десяти тысяч долларов у местного наркоторговца, где Тори взяла на себя чужую вину, а брат Скотти ее подставил. Она перевязывает ему руку — он порезался о банку, открывая пиво. Внутри трейлера темно, снаружи — мерцание дешевых лампочек, которыми Эдди украсил свой трейлер, на «Wish» заказанных. Внезапно на дороге — визг шин. Три внедорожника блокируют выезд. Люди в черном, в костюмах Санты для прикрытия, ломятся в трейлерный парк. Скотти смотрит на Тори, щелкает предохранителем: — Ну что, бывшая напарница, покажешь, как ты это делаешь? Она сплевывает кровь из разбитой губы, выключает гирлянды: — Зови меня просто Кэрол. На часах — полночь. За окном — елки в ведрах с песком и детский трехколесный велосипед. Они выходят через заднюю дверь, пробираясь к «Дарту». Он говорит: — У меня сигареты кончились. Она отвечает: — В бардачке. Там же — патроны для «Глока». Бери. Один из Сант наступает на воздушную куклу-снеговика, подскальзывается, падает в сугроб с матом. Скотти смеется первый раз за день. Тори заводит мотор. Деталь: в машине — упаковка лапши быстрого приготовления, завалявшаяся с дороги, и пустой чек из «Севэн-Иливена» на бензин. Они уезжают, когда рождественские огни парка гаснут — выбило пробки. Тори смотрит в зеркало заднего вида: у племянника Эдди в руках — пустая банка «Пепси» и фейерверк, который он так и не запустил. Он машет им вслед. Скотти вздыхает, достает из-под сиденья ее кассетник, вставляет «Last Christmas» Wham!. — Обожаю эту песню, — врет он, глядя в темноту. Тори жмет на газ. Никакого «счастливого конца» — просто они живы, а в километре позади — хлопки фейерверков и чья-то матерная брань. Она протягивает ему заколку, ту самую: — На, держи, сувенир. Он ее берет, вертит в пальцах, сует в карман куртки. — С Рождеством, Кэрол. — С Рождеством, Скотти. И с поребрика слетает пустая алюминиевая банка, когда машина поворачивает на трассу I-85.