В токийском кафе «Аояма» за стойкой Куруми, в фартуке с пятном от эспрессо, роняет поднос. «Опять путаешь заказы, — бросает Тикаге, поправляя наручные часы с встроенным микрофоном. — Если клиент заподозрит…» В ответ Куруми, пряча пистолет под прилавком, хихикает: «Зато твой капучино — как болотная жижа. Шпионаж не отменяет вкусовых рецепторов». Вечером, запершись в подсобке, они разбирают записи: переговоры якудза о поставках оружия маскируются под доставку лапши. На мониторе — лицо мужчины в
В Токио, Ёсико, вдова лет семидесяти, начала забывать мелочи. Она могла поставить чайник на плиту и уйти в комнату, вспомнив о нём только по запаху гари. Её дочь Саори, живущая в Осаке, узнала об этом от соседки, которая нашла Ёсико блуждающей у станции Сибуя в халате. "Мама, что случилось с тем банковским счётом?" — спрашивала Саори по телефону, а Ёсико в ответ долго молчала, перебирая квитанции на kotatsu. Саори приехала и нашла в холодильнике пустые коробки из-под бэнто,