Ли Сяо, 19 лет, подрабатывает курьером в старом районе Циньхая, где улочки пахнут жареным тофу и маслом из хвороста. Каждое утро он забирает посылки из лавки Чэнь Яна — лысоватого мужчины в очках с треснувшей дужкой, который ворчит: «Вчера забыл ключ от склада, сегодня адрес перепутал. Ты вообще спал?» В одной из коробок Ли находит потёртый блокнот с зарисовками монстров, похожих на искажённые тени деревьев за окном. Ночью он замечает, что силуэты на улице повторяют контуры из рисунков. Чэнь
Ли Мин, 28-летний повар из Чэнду, каждое утро в семь заваривал пуэр в потрескавшейся керамической кружке, пока Сяо Хуэй, его соседка сверху, спускалась за забытой накануне контейнером с лапшой. «Опять *даньцзяо* пережарила?» — бурчал он, вскрывая упаковку с тофу, пока она, не глядя, хватала еду. Ее красный халат с выцветшим драконом задевал дверной косяк, оставляя следы на слое пыли от стройки через дорогу. К четвертой неделе их ритуал оброс деталями: Сяо Хуэй начала оставлять на столе
Ман Тяньфэй и не думал, что это дело так его затянет. Казалось бы, очередное громкое преступление: известную актрису находят застреленной при странных обстоятельствах. Шум, журналисты, куча версий и людей, которые говорят много, но по делу — почти ничего. Ман копается в деталях, ходит по кругу, ловит себя на мысли, что расследование будто упирается в невидимую стену. Чем дальше, тем больше ощущение, что правда где-то рядом, но она ускользает, как песок сквозь пальцы. А потом наступает седьмая