Лекарь 2: Наследие Авиценны (2025)

В Кёльне, заваленном осенней листвой, Элиас бродит по переполненному лазарету. Его сын, подросток Лео, толчёт в ступке шалфей и ворчит: "Опять кровопускание? У Авиценны же описаны другие методы". Элиас молча поправляет повязку на руке у кузнеца, но мысленно возвращается к спору с цирюльником-хирургом Готфридом, который у входа на рынке кричал: "Твои арабские книжки нашему городу не указ!" Вечером, разбирая потрёпанный латинский фолиант, Элиас находит между страниц полусгнивший листок с пометками на непонятном языке и странным символом – печатью с востока.

Эпидемия "огненной лихорадки" среди ремесленников заставляет его действовать. Вместе с монахиней-аптекарем Гретой, которая тайно сушит бузину в монастырском саду, он сопоставляет симптомы с описаниями в рукописи. "Здесь, в третьей главе "Канона", говорится о жарах, но не таких", – бормочет Элиас, пока Грета осторожно готовит отвар по найденному рецепту. Их прерывает Готфрид, который приводит городского судью: "Он экспериментирует над больными чужими снадобьями!" Пока идёт допрос, Лео на чердаке, при свете сальной свечи, складывает фрагменты того листка – это оказывается схема кровообращения, на столетия опережающая местные представления. Финал – Элиас, лишённый лицензии, стоит на холодном берегу Рейна, а Лео суёт ему в руку сверток: "Мы перевели всё, что смогли. Теперь едем в Майнц, к копировальщику книг. Там закончим".