Гуру (2025)

Марк, пятидесятилетний преподаватель психологии из Лилля, банально запаривает ромашку в своей квартирке на рю де Гамбетта, когда в дверь ломится бывший студент Лео. Лео, бледный, с трясущимися руками, находит в телефоне видео: Марк, два года назад, читает лекцию про «невидимые структуры власти». Десять миллионов просмотров. Какая-то бельгийская журналистка, Соланж Леклерк, раскопала, что все техники из лекции один в один применяются в тайной общине «Лучезарная долина» в Арденнском лесу. Марк никогда там не был, но его голос перемонтировали. Он начинает копать, натыкаясь на то, что основатель культа, некий «Брат Иоахим», — это Жан-Пьер Лебо, его бывший сокурсник, который исчез в девяносто восьмом после скандала с плагиатом диссертации. Вдвоем с Лео они едут в Брюссель, но в машине у Лео находят жучок, прикрепленный под бардачком — с грязью, как будто его только что отодрали от колеса.

Внутри общины — стерильный бетонный комплекс «Атлантис» с вездесущим запахом хлорки и дешевых благовоний. Соланж, уже внедренная под видом новой последовательницы, с удивлением обнаруживает, что Марк сам когда-то состоял в группе при «Лучезарной долине» — в студенчестве, спасаясь от игровой зависимости. Жан-Пьер, седой, с говорящим голосом, на общем собрании называет Марка «заблудшим братом» и публично зачитывает отрывки из его старого дневника, где Марк признается в чувстве пустоты. Лео пытается вытащить флешку из сервера в подвале, но натыкается на стеллаж с папками: в каждой — досье на членов общины с пометками об их долгах, болезнях и тайных связях. Марк врывается в личный кабинет Жан-Пьера, где вместо роскоши — раскладушка и стопка книг по НЛП. «Ты просто придумал более честную церковь», — говорит Марк. «Нет, — отвечает Жан-Пьер, поправляя очки во время звонка жене. — Я просто продал твой патент на „архитектуру привязанности“ корпорации из Дохи. Они строят „умные города“ для мигрантов. Твой метод — просто инструмент. Я лишь нашел покупателя». Марк смотрит на монитор: открыт чат на арабском, и к ногам привязан пакет с песком, чтобы не улетел от сквозняка.