Исчезновение Йозефа Менгеле (2025)

В Буэнос-Айресе 1960 года Эфраим берет у себя в агентстве очередной заказ — найти человека по старым немецким документам. Он откладывает сигарету и говорит помощнику: «Здесь пахнет не деньгами, а политикой. Держи ухо востро». Тем временем в квартире во Франкфурте прокурор Фриц Бауэр пьет холодный кофе, разглядывая на стене карту с булавками. Он звонит агенту Моссада Цви Аарони и, щелкая авторучкой, произносит: «Он не призрак. Он где-то покупает молоко и газеты». Параллельно в Мексике журналистка Ана, разбирая архив местного нацистского кружка, находит в счете за электричество 1955 года знакомую фамилию — Менгеле. Её редактор в Мадриде, услышав это по crackling-телефону, хрипит: «Сожги черновики. Сейчас же».

Под именем Петер в баре на углу Асунсьона (Парагвай) он, в потертых льняных брюках, поправляет очки, обсуждая с соседом-фермером цену на хинин. Он аккуратно ведет дневник, описывая муравьев в своем саду, но почерк — тот же, что в лагерных записях. За ним, потея в дешевых костюмах, уже идут люди Бауэра и израильтяне, но местный шериф, получив пачку песо, пожал плечами: «Никакого доктора у нас нет». Всё меняется, когда к делу подключается бывший узник Освенцима Лев, который в Риге, перебирая обветренные фотографии, узнает в случайном снимке из аргентинской газеты ту самую, слишком знакомую, линию скул. Он пишет Ане одно письмо: «Это он. Уберите детей с экрана, когда будете это читать». Финал — не в поимке, а в молчаливом наблюдении Цви, который, глядя на того, кто купается в океане у Сан-Паулу, не спускает палец с курка, но так и не делает выстрела, потому что приказ из центра уже другой.