Джам (2017)

Солнце лупит по крышам стамбульского района Балат так, что асфальт плавится. Якуб, вечно в липкой от пота майке, забирается на неработающий рекламный щит — оттуда видно, как межгородские паромы сшивают берега. Его младшая сестра Элиф орет снизу, что мать зовет есть, но он не идет: вместо дома он полтора часа торчит у ларька с шаурмой, наблюдая за рыжим псом, который ворует мясо у торговца. Дома воняет жареной рыбой и сыростью от старой проводки. Мать вытирает руки о цветастый передник и кидает Якубу черствый хлеб: «Ешь, пока мухи не унесли». Вечером он находит на помойке сломанный плеер с одной наушницей, и, зажав ее пальцами, слушает треск чужой музыки. Когда собака снова шастает по кварталу, Якуб срывается за ней через базарные ряды, опрокидывая ящики с оливками, — пока не упирается в тупик, где на стене висят чьи-то мятые кроссовки.

В Афинах, на задворках района Эксархия, Демо сидит на скамейке, куря сигарету за сигаретой. Он ждет Элени, но она не приходит. Вместо нее из подворотни вылезает лысый мужик в драной куртке — просит прикурить и начинает рассказывать, как его жену забрала полиция. Демо встает и идет к порту Пирей, где стоят ржавые контейнеры — он собирает там медяки на новый фильтр для сигарет. В машине отца пахнет дешевым одеколоном и нагретой пластмассой: они молча едут по набережной, пока магнитола хрипит старые записи. «Твоя мать звонила из Салоник», — говорит отец, не глядя на него. Демо в ответ только щелкает зажигалкой. Вдруг он видит на причале ту же собаку, что и в Стамбуле — рыжую, с отгрызенным ухом. Пес грызет веревку на яхте какого-то туриста. Демо выбегает из машины, но наталкивается на мужика с той же драной курткой — тот стоит у лотка с рыбой и сует ему в руку грязную купюру: «Передашь жене в участок». Демо мнет бумажку и швыряет ее в воду, а по воде уже расходятся круги от баржи, груженной турецким текстилем. Всю его дурную энергию сковывает жара, а в голове — только обрывки разговора о какой-то фабрике в пригороде, куда сгоняют соваться не надо.