Павана (2026)

Парень по имени Ынсо, конюх из старой конюшни при храме в провинции Кёнсандо, получает задание — проводить старую ритуальную лошадь по кличке Паван в специальное святилище на острове Чеджу. Всё, что у него есть — потёртая карта, мешок с ячменными лепёшками и чёткие инструкции от старшего монаха: «Не гони. Пусть сама ведёт, куда помнит дорогу. Ты только смотри, чтобы подковы не разболтались». Они идут по проселочным дорогам, ночуют в заброшенных сараях. Ынсо, привыкший к порядку, раздражается на медлительность кобылы, которая каждый раз сворачивает к одиноким придорожным камням-дольханам и долго стоит возле них, будто что-то слушает.

На третий день пути к ним присоединяется девушка, Соён, ветеринар-студентка, которая следует за ними на скутере, утверждая, что у Павана заметна старая хромота. «Вы вообще смотрите на то, как она левую переднюю подгибает на спусках?» — говорит она, доставая из рюкзака пахнущий травами бальзам. Между ней и Ынсо возникает тихое противостояние: он — за строгое следование ритуалу, она — за немедленную помощь. Их спор прерывает ливень, и троица прячется под крышей пустующей автобусной остановки, где Паван, отогревшись, впервые кладёт тяжёлую голову на плечо уснувшей Соён. Когда они наконец добираются до скалистого берега Чеджу, где святилище высечено прямо в чёрном базальте, Ынсо, выпуская повод из рук, вдруг понимает, что шепчет не заученные молитвы, а простые слова: «Иди. Всё исправь».