Космическая собака Лида (2026)

Капитан Кожемякин, вытирая лоб рукавом промасленной клетчатой рубахи, вручную подтягивает люк спускаемого аппарата в цехе № 8 на Байконуре. Пахнет соляркой и старой ветошью. Собака Лида, рыжая дворняга с подпалинами на лапах, уже неделю живет в будке прямо у сборочного стапеля — Зинаида Марковна, техник-смотритель за животными, кормит её кашей с тушенкой и учит сидеть по команде «Поехали!». За сутки до старта выясняется: в системе «Свет-3М» залипает клапан, и запасной нашли только в коробке из-под воблы в подсобке. Кожемякин матом кроет снабженцев. Лида, привязанная за ошейник к батарее, наклоняет голову и смотрит, как Зинаида Марковна пинцетом выковыривает кусок резиновой прокладки из клапана. «Будет жить, — шепчет старуха собаке. — Не в цирк тебя везут». В ночь перед запуском ветер срывает брезент с антенны, и Кожемякин, матерясь, лезет на вышку с фонариком «Динамо», светящим вполнакала.

На орбите, в тесном модуле «Избушка» размером с грузовой лифт, Лида отказывается есть из автоматической кормушки — лязгает пружина, и гранулы рассыпаются по ребристому полу. Космонавт Зорин, сверяясь с планшетом на липучке, пробует скормить ей кусок хлеба с маслом за щитком панели управления. Лида жует, но продолжает тыкаться носом в гермошлем, оставленный на перекладине — там пахнет травой с Земли. На одиннадцатые сутки, когда график экспериментов по влиянию невесомости на вестибулярный аппарат сбит из-за того, что Лида спит в зоне забора воздуха, Зорин отключает датчики на два часа. Он сидит в трусах и майке, обхватив колени, и чешет собаку за ухом, рассказывая про дачу в Подмосковье — про забор из сетки-рабицы и плитку шоколада «Алёнка» в холодильнике «ЗИЛ». Лида лижет ему палец с солью от пота. Стыковка с грузовым «Прогрессом» проходит не штатно — срабатывает сигнал разгерметизации в переходном отсеке. Зорин, зажав Лиду под мышкой, вручную крутит вентиль подачи кислорода, а она молча смотрит на стробоскопы аварийной сигнализации, отражающиеся в её влажных глазах.